Трагедия проклятой души

«Сердце ангела» Алан Паркер снял в 1987 году, и за прошедшие десятилетия фильм заслужил репутацию одной из самых заметных мистических картин. К тому времени Паркер уже был известен как режиссер бесстрашный и разноплановый: он создал и атмосферную драму о турецкой тюрьме «Полуночный экспресс», и музыкальную «Славу», и монументальную «Стену», и пронзительную «Птаху». «Сердце ангела» стоит в этом ряду особняком. Это и экранизация романа Уильяма Хьортсберга «Падший ангел», и одновременно попытка скрестить классический нуар 40-х с южной готикой, зловещей мистикой культа вуду и фаустианской сделкой с дьяволом. Это кино, которое не забывается после просмотра и затягивает в воронку атмосферы липкого ночного кошмара, из которого нет выхода, и спустя много лет оно сохраняет свою гипнотическую власть над зрителем.

Сюжет начинается как заурядная детективная история. Нью-Йорк, январь 1955 года. Частный сыщик Гарри Эйнджел в исполнении Микки Рурка на пике его актерской формы получает заказ от странного человека по имени Луи Сайфер. Сайфер, которого Роберт Де Ниро играет с ледяным спокойствием и почти пугающей вежливостью, просит найти пропавшего музыканта Джонни Фейворита, задолжавшего ему по некоему контракту. По мере погружения в дело Гарри перемещается из холодного и безжалостного Гарлема в еще более опасный и мистический Новый Орлеан, где сталкивается со служителями культа, практикующими вуду, зловещими странными богачами и трупами, число которых начинает расти с пугающей регулярностью. Каждый свидетель, с которым говорит Эйнджел, вскоре погибает лютой смертью, а реальность вокруг него начинает потихоньку сыпаться, становясь все чудесатее и чудесатее. Развязка, которая обрушивается на зрителя как балкон на голову, заставляет переосмыслить каждую сцену и каждый диалог, превращая историю расследования в трагедию проклятой души, пытающейся убежать от самой себя.

То, что Паркер делает с жанром, заслуживает отдельного разговора. Он сам признавался, что хотел снять классический черно-белый нуар, но в цвете, и оператор Майкл Серезин реализовал этот парадокс блестяще. Цветовая гамма «Сердца ангела» представляет собой тщательно выверенную палитру из грязно-желтого, болотного, ржавого и цвета запекшейся крови. Лопасти вентиляторов, которые Паркер настойчиво вставляет в кадр на протяжении всего фильма, вращаются с завораживающей монотонностью, и в их тени угадываются очертания то ли креста, то ли пентаграммы, то ли колеса сансары, из которого герою уже не выбраться. Операторская работа и художественное оформление создают уникальный мир, где свет и тень ведут собственную игру, а камера задерживается на деталях, которые впоследствии окажутся ключевыми уликами в этом дьявольском пазле.

Микки Рурк здесь выдает, возможно, лучшую драматическую работу в карьере. Его герой — человек с чрезвычайно гибкими моральными принципами, вечно с похмелья и готовностью взяться за любую работу, которая хорошо оплачивается наличными. Он груб, циничен и временами откровенно неприятен, но при этом в нем есть какая-то искренность и уязвимость, которая заставляет ему сопереживать. Рурк играет человека, который изо всех сил старается быть тем, кем он себя считает, но чем дальше продвигается расследование, тем сильнее трещит по швам эта его самоидентификация. Когда он мечется по Новому Орлеану, пытаясь понять, кто же методично убивает всех, с кем он успел поговорить, — во всем этом чувствуется страх и какое-то экзистенциальное недоумение человека, который привык считать себя хищником, а сам оказался дичью. Его герой не благородный рыцарь, а скорее человек, который понимает, что идет в ад, но все равно продолжает свой гибельный путь, потому что просто не знает, как остановиться.

Де Ниро в образе Луи Сайфера появляется на экране до обидного мало, но каждое его появление вынуждает ежиться. Он играет дьявола с манерами аристократа, с длинными ногтями и привычкой смотреть собеседнику прямо в глаза чуть дольше, чем это принято. Его персонаж вежлив, обаятелен и абсолютно невыносим именно из-за этой своей вежливости. Сцена, в которой он методично чистит яйцо, рассуждая о том, что во многих религиях оно символизирует душу, а затем смачно откусывает от него половину, глядя Гарри в глаза, — это маленький шедевр актерской игры. Де Ниро не пытается доминировать в кадре, достаточно того, как его герой смотрит на своего собеседника, будто уже зная, чем все закончится, и ему это давно наскучило. В определенном смысле Луи Сайфер — сила природы, неотвратимая и равнодушная, и Де Ниро изображает как раз эту неотвратимость, а не конкретного злодея.

Лиза Боне, сыгравшая Эпифани Праудфут, для американской публики середины 80-х была Дениз из популярного ситкома «Шоу Косби», девчушкой-дочерью примерного семейства. Поэтому ее появление в «Сердце ангела» в роли жрицы вуду, лихо отплясывающей ритуальные танцы с кровавыми жертвоприношениями и вступающей в связь с белым детективом, почти вызвало скандал. Но Боне справилась с ролью лучше, чем можно было ожидать. В ней есть та самая двойственность, которая нужна Эпифани: она одновременно невинна и опасна, тянется к Гарри и при этом знает о нем нечто такое, чего не знает он сам. Сцена их близости, во время которой с потолка начинает капать кровь, а в сознании Гарри всплывают пугающие образы, — один из самых жутких и одновременно самых красивых эпизодов фильма. Паркер превращает секс в ритуал, жертвоприношение, момент, когда граница между реальностью и кошмаром окончательно стирается.

Факты, связанные с производством картины, придают ей дополнительный интерес. Паркер изначально предлагал главную роль Джеку Николсону, но Рурк, по его словам, был единственным, кто по-настоящему отчаянно хотел ее заполучить, поэтому при встрече сразу заявил, что Гарри — это он и только он, а режиссеру, мол, незачем дальше беседовать с другими кандидатами. Де Ниро же, которому сперва предлагали играть детектива, сам попросил себе роль Сайфера. Для создания образа дьявола и внутреннего напряжения героя в финальной сцене актер перетягивал себе шею под рубашкой ремнем.

Главное в «Сердце ангела» — это финал, когда Гарри все понимает и собирает в голове все куски головоломки. Его реплика, когда полицейский говорит, что он сгорит за все содеянное, а тот отвечает: «Я знаю. В аду», — это констатация факта. Паркер снял идеальный нуар, в котором дождь идет не только на улице, но и в душе главного героя, а финальный спуск в лифте в компании с собственными демонами остается одним из самых сильных и запоминающихся финалов в истории кино. Шепот за кадром «Гарри, Джонни», звучащий после титров, — уже не столько ужас, сколько неизбежность. Двери закрываются, и ничего больше не будет.

«Сердце ангела» остается одним из самых цельных и атмосферных фильмов своего десятилетия. Алан Паркер не пытался снять блокбастер, он снял кошмар, и этот кошмар до сих пор работает. Он не отпускает после просмотра, оставляя странное послевкусие, как привкус железа во рту. И дело даже не в финальном повороте, а в том пути, которым Паркер ведет нас к этому повороту: через влажную духоту Луизианы, через ритуалы и кровь, капающую с потолка, через лица людей, которые умирают сразу после общения с Гарри, через вращающиеся лопасти вентиляторов, которые теперь уже не остановятся никогда. Гарри Эйнджел хотел узнать правду и узнал, но она оказалась не спасением, а приговором. И в этом, пожалуй, заключается главная мысль фильма: иногда лучше не знать, кто ты есть на самом деле, потому что ответ может оказаться таким, что жить с ним станет невозможно.